Ненавижу. Люблю. Филоложу.

   У меня любят спрашивать, на кого я учусь, а узнав, смотрят так, будто хотят приютить, обнять и дать булочку с корицей. Особо наглые даже умудрялись ляпнуть что–то вроде «ты же, бедненькая, не любишь свою специальность, это заметно. От этого и страдаешь так». Но это вранье. Я специальность свою люблю, когда меня нужно приютить, я сама прихожу, обниматься тоже первая лезу, хотя от булочки, конечно, отказываться не стала бы.
   В средней школе я знала, что образование у меня будет гуманитарное, поэтому я фыркала на математику, получала свою четверку и шла повторять «кптфх». В десятом классе я знала, какие предметы буду сдавать на ЗНО, и училась грамотно писать письма с «йос фейсфули». В одиннадцатом классе я знала, что умотаю во Львов на одну из трех специальностей. Две остальные отпали по глупейшим причинам (но я их до сих пор считаю весомыми). Когда я поняла, что точно буду учиться на 6.020303, я радостно отправляла смс товарищам и представляла себе, сколько всего нового узнаю.
   Узнала. Узнала дохрена. Я даже представить себе не могу, что мне теперь должны такого сделать, чтобы разочаровать меня ещё больше. Я хотела жить именно в этом городе (хотя его не видела до того как приехала с документами и довольной миной), хотела учиться именно в этом здании, этом университете, на этой (!!) специальности. Как оказалось, много девочек на мою специальность пошли, потому что они были дурами и математику просто понять не могли, а не отказывались от неё идейно и самозабвенно как я.
   Я же представляла себе преподавателей, которые будут говорить жутко правильные вещи, а в каждой отсылке, которую они сделают, я пороюсь и найду ещё с десяток удивительных новых вещей. Но не тут–то было. Первая пара задала тон всему моему обучению: предодователь–сексист на первой паре первого семестра первого курса сразу же себя повел как то ли театрал, то ли истеричка, напугал всех нас (потом, конечно, превратился в предмет моего обожания, но это совсем другая история). Но я–то дальше искала радостное. Стоит отметить, радостное я таки нашла. Находила на протяжении всех четырех лет. Крупинки света в бочках с дегтем. Я некоторые эпизоды общения с некоторыми преподавателями вообще забывать не хочу, некоторые конспекты буду своей дочери ещё как приданное отдавать, на некоторых парах я сидела с неприлично широко открытым от удивления ртом и постоянно записывала какие–то очевидные, но незаметные истины!
   Стоит отметить, я была очень хреновой студенткой. Серьезно, ужасно паршивой. Если мне не нравился предмет или преподаватель, я слушала музыку на парах, рисовала или пила кофе (да, часто за пределами аудитории). На третьем курсе я заявляла, что могу, но не хочу отвечать на вопрос, потому что это глупо, вся группа понятия не имела бы, о чем идет речь. На втором курсе, вытянув наушник и случайно услышав, о чем речь, я начала доставать лектора какими–то уточняющими вопросами, девочки бегали за словарями, а я всех отвлекала, раздражала и хотел узнать, в чем же дело. Много пар пропустила физически, столько же – морально (неприлично много, жутчайше много). Ещё меня никогда не интересовали мои оценки, потому что если я что-то знаю, это мое, а оценки – не мои. Поэтому если у меня была тройка, но я из курса нашла для себя что-то поражающее, то радовалась, а если была пятерка, но мне было плевать на происходящее – не радовалась, плевать мне было.
   А теперь о плохом: это, конечно, не проблема моих преподавателей, но (к примеру) занятий по литературе у нас на семестр (3 курс) предполагалось около восьми (раз в две недели), произошло – 2 или 3. По языку – та же ситуация. На литературе какого-то хрена девочки пересказывали произведения, а их (обычно) какого-то хрена не останавливали. На языке одна барышня не догадалась, как расшифровывается ЕС и гордо заявила, что не обязана этого знать. Многие перекрикивали друг дружку заявлениями «я ненавижу читать, я здесь не от любви к предмету». Почти бакалавр (т.е. студентка 4–го курса, 21–летняя дамочка) заявила, что курсовую будет писать по творчеству издрЫка, а в конспекте другой был обнаружен мерзкий тип Оливьери. Курсовые работы были похожи на рефераты семиклассников, ответы – на сочинения старшеклассниц. Проблема не в том, что это было, проблема и ужас в том, что это поощрялось. Я понимаю, что даже любители своей профессии при таком паскудном и почти нулевом отклике, опустят руки, но некоторые преподаватели просто били все рекорды, радостно попивая кофе где–то недалеко, или просто летая в облаках и поддакивая даже самому безалаберному ответу.

   Первый год я искала, второй – верила, третий и четвертый – отсутствовала.

   Но вообще я рада, что все прошло именно так. Могло, конечно, быть лучше, но я открыла для себя много нового, наставники, которых я бы не встретила без ЛНУ, оказали колоссальное влияние на мое восприятие многих вещей, другие же вовремя научили меня отделять зерна от плевел.





Это мир сыров. И мир, детка, чертовски сыров.

"Нимфоманка" Меланхолика. Часть2

И когда батут правильно установлен, а пружины правильно натянуты,

 нет ничего проще, чем выполнять эти непредсказуемые сальто-мортале.

   Просмотр второй части фильма "Нимфоманка" вызвал во мне больше личных переживаний, но, что касается самой картины, все только укрепилось. Уйма отсылок к "Антихристу" во второй части выглядят ещё более явными: Будь то планы съёмки, музыкальное сопровождение, или, непосредственно, сами действия.

   Длиннопост, который я написала после просмотра первых двух часов, уже не повторится. Потому что вторая часть сыграла на моих личных воспоминаниях и не более. Когда я выходила из кинотеатра, у меня вертелось всего две мысли: "неужели он снова поимел всех зрителей?" и "я готова искренне радоваться за каждую девушку, не узнавшую себя в главной героине". 

   Женщина не показана исчадием зла, как об этом любят говорить феминистки после просмотра триеровского кино, нет. Она, скорей, существо, которое все пытаются объяснить, навешав уйму ярлыков. Но именно это худший из способов, женщину-то нет смысла объяснять, она проще теоремы Лагранжа и даже проще столика из Икеи. И все проблемы и несуразицы, с которыми сталкивается главная героиня, близки многим из нас. Разница лишь в том, что женщины, которых вы каждый день встречаете на улице, скорее всего, не имеют десяти партнеров за вечер и не просят избить себя до потери сознания, у этих женщин зачастую в жизни происходит то же самое, только в режиме софт-порно, или просто на уровне мыслей.

   Фильм оказался удивительной шкатулкой, в которой можно найти порой ответы, порой - вопросы, красивую картинку, эмоции, а учитывая то, что снят он таким образом, что охватывает огромный пласт аудитории, совет один: смотреть. Только не печальтесь, если в конце фильма вам покажется, что с вами сотворили 3+5 в худшем виде. В киноискусстве это тоже нужно пережить. 

"Нимфоманка" Меланхолика. Часть1

Никто, кроме Ларса фон Триера, 

не может снять триеровский фильм. 

       Суть секса по версии Триера находится в слове «Да».  Суть его фильмов для меня лично находится в этом же слове.  

       На первую часть фильма  «Нимфоманка» я шла во всеоружии: проштудированная биография Триера, пересмотренные фильмы, снятые им в разные периоды, восклицания режиссера о новом продукте, влюбленность в Стеллана и Шарлотту, и, конечно же, мои собственные ожидания. Хотя их, как раз, брать не стоило. 

      Почему я не вижу в этом порно. 

      Потому что порно призвано пробудить хоть какое–то возбуждение. Порой это может сделать даже отвратное порно. Но не Триер. Весь секс, показанный в фильме настолько непривлекателен, что Пятачок, который засовывает лопнувший шарик в горшок, кажется более похотливым. Скорее всего, это мое личное восприятие, которое повторится не у всех, но даже сцены с проникновением я смотрела как пейзажи: Триер просто снимал фон, этим сексом он показывал нам нечто другое, как и в «Антихристе», где сам факт секса не имеет смысла. Кстати говоря, именно с «Антихристом» у меня возникало больше всего ассоциаций: женщины–манипуляторы, одержимость, греховность, выбор двух (идейно) противопоставленных друг другу действующих лиц.

      Почему это масс-маркет.

      Выйдя из кинотеатра, я гордо обозвала этот фильм Зарой кинематографа и долго плевалась, рассказывая о попсовости картины. Триер для меня – это, прежде всего, ожидание. Будь то Бесс крупным планом, или «Идиоты», которые подолгу просто переглядываются друг с другом, или, в конце концов, Клер, бегущая по болотоподобной земле. В этой же картине всё иначе: действие сменяется действием, монологи сопровождаются быстро меняющимся видеорядом . Не исключено, что внутренняя динамика фильма именно этого и требовала, fastsex, все таки. К тому же, претензий ни на какие Канны не было, потому не было и нужды увлекать скучных критиков Вагнером и прочими (кстати говоря, Вагнера Триер променял на Rammstein). К тому же довольно нудным мне показался прием повествования: женщина рассказывает свою историю, а нам показывают иллюстрации к ней? Собеседник выступает скорее слушателем и таким же зрителем как и мы? Да ладно, Ларс! Я ожидала не этого.

     Триер снял кино для широкого круга зрителей, два часа попкорнолюбители усидеть могут. Зритель, который приходит на этот фильм, претенциозен, но не более. То есть он все еще жрет свой попкорн, но и не совсем противится читать субтитры (да, фильм пощадили и дали всем возможность насладится сладким голосом Шарлотты).  По привычке своей, Триер снова смог «обскандалить» свое кино задолго до выхода на экраны, сперва заявив, что это будет порно (порнографическая драма), после –  что к пост-продакшну он отношения не имеет и все эти обрезки – вина (или заслуга) ребят из Центропы. Кроме того, даже самый большой любитель Адама Сендлера, кажется, знал о том, что всего отснятого материала «Нимфоманки» около пяти часов, а нам покажут  лишь два. Эти громкие слова пришли во все головушки псевдоинтеллектуалов, и они как один ринулись смотреть, удивляться и восхищаться. Но уже  на первых минутах фильма реакция зала показали, что люди пришли не туда. После слова «клитор» в зале царит неловкая тишина, после фразы «лиши меня девственности» – неуместные реплики уровня семиклассников. Я бы как–то прокомментировала эту проблему неизученной сексуальности реципиента, но за меня это прекрасно сделала Елена Егерева,написав колонку пять лет назад.

    Почему этот фильм все равно хорош.

      «Триер все еще в деталях» – это то, что я записала в конце фильма. Собственно, идея и детали – то, что в моих глазах спасло картину, потому что поверхностный просмотр (просмотр ради просмотра, просмотр ради эстетики) никакого удовольствия мне не принес бы. Я уже грешила на собеседника, роль которого исполнил Скарсгорд, но на самом деле я врала. Опять–таки: при поверхностном просмотре этого персонажа, он ужасен, но…. Я же шла на фильм во всеоружии: я же помню, как Триер любит передачи на каналах, подобных Discovery. После этого можно было бы сказать, что персонаж Скаргорда – сам режиссер. Но нет, персонажа режиссера я вижу в диалоге между двумя главными героями, я вижу его в умирающем отце Джо, я вижу его в провоцирующей подруге, в каждом мужчине, который признавался в любви и который молчал на пороге. А это означает, режиссер нас не обманул, он снова пропитал весь фильм собою, и тот, кто шел именно "на триера", получили "триера". Кстати говоря, все эти отступления о рыбалке, мне показались прекрасным приемом заполнения тишины. Мы ведь слушаем историю Джо, но она все ещё шокирующая для нас, потому нам нужно обдумать каждую главу, а для этого нам необходимо время, которое любезно представляется теми моментами, когда Джо слушает о способах ловли рыбы и принципах полифонии (нам–то, грязным извращенцам, нужна лишь постельная полифония главной героини).

      Если говорить о стержне этой картины (том стержне, который нашла лично я), то он в том, что каждая женщина – нимфоманка. Конечно, в том трактовании, которое нам дается в фильме. Отчаянная манипуляторша, нашедшая в себе одну силу (а одновременно и слабость) и пользующаяся ею постоянно. Конечно, здесь снова все утрировано, преувеличено и неаккуратно разукрашено, но ведь так легче заметить. Да, редко кто сможет указать на трехзначные списки своих сексуальных партнеров, но также редко кто сможет сказать, что не делал глупостей от отчаяния (пусть даже это будет не секс на больничной койке с незнакомцем), искал и находил в себе грех (или его подобие) и занимался самосъеданием до последней капли, пытался познать как можно больше людей (тут уже не имеет значения, количественно или качественно). Продолжать этот список, думаю, нет смысла. Как и нет смысла утверждать, что если я нашла в себе Джо, то это получится и у вас. Но мне кажется, все именно так.

      Сам режиссер в утверждает: "Ты никогда не получаешь  то, зачем ты пришел, полностью, на сто процентов. Чаще всего тебе приходится довольствоваться шестьюдесятью процентами. Зато иногда ты вдруг находишь что-то, чего не искал." Этот подлец делает всё, чтобы его слова оказывались правдой.