Ненавижу. Люблю. Филоложу.

   У меня любят спрашивать, на кого я учусь, а узнав, смотрят так, будто хотят приютить, обнять и дать булочку с корицей. Особо наглые даже умудрялись ляпнуть что–то вроде «ты же, бедненькая, не любишь свою специальность, это заметно. От этого и страдаешь так». Но это вранье. Я специальность свою люблю, когда меня нужно приютить, я сама прихожу, обниматься тоже первая лезу, хотя от булочки, конечно, отказываться не стала бы.
   В средней школе я знала, что образование у меня будет гуманитарное, поэтому я фыркала на математику, получала свою четверку и шла повторять «кптфх». В десятом классе я знала, какие предметы буду сдавать на ЗНО, и училась грамотно писать письма с «йос фейсфули». В одиннадцатом классе я знала, что умотаю во Львов на одну из трех специальностей. Две остальные отпали по глупейшим причинам (но я их до сих пор считаю весомыми). Когда я поняла, что точно буду учиться на 6.020303, я радостно отправляла смс товарищам и представляла себе, сколько всего нового узнаю.
   Узнала. Узнала дохрена. Я даже представить себе не могу, что мне теперь должны такого сделать, чтобы разочаровать меня ещё больше. Я хотела жить именно в этом городе (хотя его не видела до того как приехала с документами и довольной миной), хотела учиться именно в этом здании, этом университете, на этой (!!) специальности. Как оказалось, много девочек на мою специальность пошли, потому что они были дурами и математику просто понять не могли, а не отказывались от неё идейно и самозабвенно как я.
   Я же представляла себе преподавателей, которые будут говорить жутко правильные вещи, а в каждой отсылке, которую они сделают, я пороюсь и найду ещё с десяток удивительных новых вещей. Но не тут–то было. Первая пара задала тон всему моему обучению: предодователь–сексист на первой паре первого семестра первого курса сразу же себя повел как то ли театрал, то ли истеричка, напугал всех нас (потом, конечно, превратился в предмет моего обожания, но это совсем другая история). Но я–то дальше искала радостное. Стоит отметить, радостное я таки нашла. Находила на протяжении всех четырех лет. Крупинки света в бочках с дегтем. Я некоторые эпизоды общения с некоторыми преподавателями вообще забывать не хочу, некоторые конспекты буду своей дочери ещё как приданное отдавать, на некоторых парах я сидела с неприлично широко открытым от удивления ртом и постоянно записывала какие–то очевидные, но незаметные истины!
   Стоит отметить, я была очень хреновой студенткой. Серьезно, ужасно паршивой. Если мне не нравился предмет или преподаватель, я слушала музыку на парах, рисовала или пила кофе (да, часто за пределами аудитории). На третьем курсе я заявляла, что могу, но не хочу отвечать на вопрос, потому что это глупо, вся группа понятия не имела бы, о чем идет речь. На втором курсе, вытянув наушник и случайно услышав, о чем речь, я начала доставать лектора какими–то уточняющими вопросами, девочки бегали за словарями, а я всех отвлекала, раздражала и хотел узнать, в чем же дело. Много пар пропустила физически, столько же – морально (неприлично много, жутчайше много). Ещё меня никогда не интересовали мои оценки, потому что если я что-то знаю, это мое, а оценки – не мои. Поэтому если у меня была тройка, но я из курса нашла для себя что-то поражающее, то радовалась, а если была пятерка, но мне было плевать на происходящее – не радовалась, плевать мне было.
   А теперь о плохом: это, конечно, не проблема моих преподавателей, но (к примеру) занятий по литературе у нас на семестр (3 курс) предполагалось около восьми (раз в две недели), произошло – 2 или 3. По языку – та же ситуация. На литературе какого-то хрена девочки пересказывали произведения, а их (обычно) какого-то хрена не останавливали. На языке одна барышня не догадалась, как расшифровывается ЕС и гордо заявила, что не обязана этого знать. Многие перекрикивали друг дружку заявлениями «я ненавижу читать, я здесь не от любви к предмету». Почти бакалавр (т.е. студентка 4–го курса, 21–летняя дамочка) заявила, что курсовую будет писать по творчеству издрЫка, а в конспекте другой был обнаружен мерзкий тип Оливьери. Курсовые работы были похожи на рефераты семиклассников, ответы – на сочинения старшеклассниц. Проблема не в том, что это было, проблема и ужас в том, что это поощрялось. Я понимаю, что даже любители своей профессии при таком паскудном и почти нулевом отклике, опустят руки, но некоторые преподаватели просто били все рекорды, радостно попивая кофе где–то недалеко, или просто летая в облаках и поддакивая даже самому безалаберному ответу.

   Первый год я искала, второй – верила, третий и четвертый – отсутствовала.

   Но вообще я рада, что все прошло именно так. Могло, конечно, быть лучше, но я открыла для себя много нового, наставники, которых я бы не встретила без ЛНУ, оказали колоссальное влияние на мое восприятие многих вещей, другие же вовремя научили меня отделять зерна от плевел.





Это мир сыров. И мир, детка, чертовски сыров.

Он и мой аппендицит.

   Один из моих самых больших страхов - аппендицит. Я часто себе представляю, как внезапно начинаю сгибаться от боли, а рядом никого нет, телефон не работает и я тихо и нелепо умираю. У меня довольно-таки странное понятие об этой проблеме, поэтому где бы у меня не заболело, я могу всё это скинуть именно на аппендицит.

   Каждый раз, когда рядом со мной пытается появиться мужчина, я представляю себе ситуацию с аппендицитом: вот я начинаю умирать, а каковы же его действия? Если я буду одна, то я либо загнусь, либо, скорей всего, как-то решу ситуацию. Потому что когда рядом нету помощи, то я уже привыкла вполне успешно решать свои проблемы. Но если рядом кто-то есть - как быть? Если я каким-то образом соглашаюсь на отношения любого формата, это означает, что телефон человеку я уже вручила. Иногда, бывает, воспаление уже началось, а он стоит как дебил и не может номер скорой помощи вспомнить, бывает, он уже начинает набирать, но потом вдруг нервничает и дает мне трубку, чтобы объясняла всё я. А бывает, конечно же, что он вдруг заявляет, что аппендицит - не его профиль и просто уходит.

   Хоть это и странно, но один из самых главных тестов, который почти все проходят в моем воображении - это именно тест с аппендицитом. И если уж говорить не просто о товарищах, а именно о партнерах, то пока я не увижу, как он звонит в скорую и ждет меня после операции, всё бессмысленно.

Объятия. Или, что хуже, Обнимашки!

   Мне сложно сказать, когда это действие приобрело неприлично широкого распространения, но факт в том, что все-таки приобрело. В один день, когда ничто не предвещало беды, встретив лучшего друга, мы зачем-то обнялись при приветствии. Не взирая на то, что несколько лет до этого мы никогда так не поступали, обняться показалось нам обоим весьма логичным и уместным, произошло все даже без неловкости, но где-то глубоко внутри меня черный червь удивленно приподнял бровь.

   Не буду, конечно, утверждать, что мне совсем уж чуждо это действие, я люблю обнимать, я люблю, когда меня обнимают, но так уж сложилось, что в основном я люблю, когда это происходит с Моим Мужчиной, а не с какими-то малознакомыми людьми. Или даже друзьями. Сейчас я стала к этому спокойней относится, порой даже сама искренне проявляю инициативу в этом идиотском деле, но года два назад, когда меня кому-то представляли, или я видела человека второй-третий раз в жизни, а он тянул ко мне свои щупальца, земля медленно уходила из-под ног, а мозг советовал рту кашлять и говорить, что у меня туберкулез. Чтобы не обнимали, чтобы даже не думали!

   Дело в том, что приветствия всегда изменялись, но раньше я успевала уловить эти изменения. Я прекрасно помню, как ребята-одноклассники после одних летних каникул в школе вдруг начали здороваться за руку, решив, что они уже достаточно взрослые для этого ритуала (стоит признать, приветствие за руку лично для меня - лучший вариант на все случаи жизни). Я помню, как девочки начали целовать друг друга в щечку, со мной даже хотели проворачивать такие махинации, но как-то я успешно сбежала от этого сакрального маразма. Но объятия, или, как их любят называть непонятые мною люди, обнимашки - странный феномен. В мою жизнь он просто ворвался, не спрашивая, и теперь, как полная идиотка, приходя в компанию приятелей, я должна к каждому подойти и обнять его (чего я обычно не делаю, но вообще давление на меня оказывать очень уж легко).

   Кажется, в "Зеленом театре" Земфира говорила о каждом сантиметре личного пространства, который нужно завоевывать. Как по мне, очень уж прекрасная идея, а то по факту сейчас всё иначе: каждый кто-попало улыбается лживой улыбкой и протягивает ручки, чтобы обнять для галочки.