Вспоминая соседей. Квартирный ответ 1.

Для начала скажу, что я никогда не жила в хороших районах, т.е. жила, но это было настолько не долгосрочно, что можно даже не учитывать.

В Херсоне у нас квартира на восьмом этаже в самом последнем доме нашего самого последнего района: из окна видно окрестные села, психбольницу, колонию и прочую поэзию окраин. Впрочем, район сам по себе не так уж плох, если сравнивать его с остальными, но я только что поняла, что соседи у меня все-таки всегда были немного забавные.

150. В этой квартире жили друзья нашей семьи, они приходили к нам в гости, мы – к ним, у соседей была взрослая дочь Юля, которая на самом деле всегда была беспросветной дурой, которая боится лифтов, но мне она нравилась: она была тонкая, черноволосая и включала мне фильм «Кудряшка Сью», чтобы чем-то увлечь и отвлечь от себя. Маму Юли зовут Ира. Тетя Ира – красивая женщина, у нее всегда была короткая стрижка и белые, как стерильная вата, волосы. Не знаю, почему, но я всегда считала, что она – Алла Пугачева. До сих пор понятия не имею, из-за чего я думала о ней именно так. Возможно потому что она была громкая и у них дома был видик, а у меня – телевизор Электрон. Думаю, видеомагнитофон предавал ей какой-то статусности в моих глазах, а статусной я считала, как получается, именно Аллу Пугачеву. Сами понимаете: все эти голубые огоньки, хорошее настроение и телевизор.

152. Эту квартиру наш сосед с пятого этажа подарил своей дочери на свадьбу: она нашла Ваню в каком-то пригородном селе, забрала его сюда и женила на себе. Зарабатывали они продажей похоронных (и не только) венков, поэтому, когда ко мне приходили друзья, то очень часто в общем коридоре наблюдали все эти кусты лесковой травы, пластиковые лилии и черные ленточки, мои друзья пугались, а мы – привыкли, к тому же это удобно во время поминок: идти никуда не нужно, сервис с доставкой на дом – хорошо же. Ване, кстати, очень быстро надоела эта жизнь и он начал пить водку. Много водки, он даже одолжил денег у моего отца, честно сказав: «на водку». Он всегда был очень грустным и когда ко мне приходили мои друзья и мы втихаря курили в подъезде, Ваня меня никогда не сдавал родителям – хороший мужик был, или просто разочарованный настолько, что ему было вообще плевать на всё.

155. Однокомнатная квартира в нашем коридоре, в которой проживала одинокая и очень тонкая женщина по имени Люда. Смутно помню ее, но что помню – не забывается. Люда была что-то вроде городской сумасшедшей, мы с родителями встретили ее однажды в 99м на выборах Президента, когда мой папа голосовал за Кучму. Люда очень обрадовалась, увидев моих родителей и начала читать стихи. Конечно, собственного авторства и, конечно, прямо посреди школы №4, в которой выборы, собственно, и происходили. Стихов не помню, но помню, что испугалась – я уже тогда побаивалась громких женщин. Вскоре после этого к нам посреди ночи пришел участковый и начал расспрашивать о нашей соседке из 155й. Но не просто так, а потому что в тот момент соседка уже лежала на кусте дикой смородины возле подъезда, предварительно прыгнув на неё с высоты нашего восьмого этажа. Помню, на следующий день я неуверенно выходила из подъезда, поглядывая на куст, потому что была уверена, что обнаружу там внутренности или следы крови, или ещё что-нибудь в этом роде. Впрочем, обнаружила я примерно ничего, а через месяц в 155 квартиру переехала дочь погибшей и редко появлялась дома, то есть никак не изменила течение жизни нашего коридора.

158. Квартира 158 находится на девятом этаже нашего дома, там жила очень странная семейка тихих алкоголиков. Т.е. если мы видели отца семейства – он обязательно был навеселе, но обязательно вежливый и интересовался успехами своих детей в школе. Старший ребенок в той квартире – Виталя, я с ним дружила по непонятным причинам и даже делилась бутербродами с шоколадным маслом. Он рассказывал обычно страшные истории, но иногда – всякую ерунду, к примеру, как решил попробовать вискас и ему понравилось это лакомство куда больше, чем тушенка бабушки. Однажды он позвал меня в гости и стал показывать свою коллекцию кукол, впрочем, коллекция – ерунда, суть была в том, что он для своих кукол сшил уйму нарядов и всеми хвастался. Виталя тогда учился в девятом классе, а я закомплексовала, что кукол у меня есть примерно нисколько, потому что родители дарили конструкторы и книжки серии «Я познаю мир». Телефона у нас тогда не было и иногда Виталя звал меня гулять, обливая из водного пистолета мое окно (это очень удобно, когда угловые квартиры и окна – по диагонали). Позже он, кажется, уехал в Киев и стал геем – загадочный персонаж с платьями.

В третьем подъезде нашего дома на шестом этаже жил мальчик Дима. Он учился в моей школе, когда я там ещё только гуляла, и был вроде как неплохим парнем, судя по рассказам моего отца. Дима хорошо учился и был из порядочной семьи, но в школе к нему постоянно приставали хулиганы и хотели то ли отобрать деньги на булочки, то ли просто дать в нос, то ли сказать, что он не очень умный мальчик по меркам нашего района. Однажды они договорились встретиться с Димой в энный раз в его же подъезде, а он согласился, но взял с собой кухонный нож. Ребята принялись за свое, а Дима достал нож и дал им понять, что лучше – разойтись как в море корабли. В ответ на несогласие он зарезал кухонным ножом тех ребят на лестничной клетке своего подъезда, в итоге его мама потратила все существующие и не очень деньги, чтобы спасти сына от пребывания в местах не столь отдаленных, но нож – слишком сильный аргумент (или деньги оказались недостаточно толстым аргументом), Дима отбывал (или ещё отбывает – я не в курсе) срок за преднамеренное. А так, говорят, хороший парень был. Учился неплохо.

Сейчас я уже не в курсе новостей, а если и в курсе – знаю исключительно сводки, как бегущая строка, даже абзац с натяжкой получится. Стоит признать, у меня дома проблем не было никогда, т.е. могли возникнуть несколько раз и почти были однажды, но это слишком скучно для перевода в буквы.

Впрочем, в последний раз, когда я побоялась, что могу получить в нос без лишних вопросов – мне было действительно очень некомфортно. Это случилось прошлым летом, около полуночи я сидела с подругой в точке, которая ровно посередине между нашими домами. Мы говорили о том, о сем, обо всем, как вдруг из ниоткуда материализовались два мужчины воинственного и не совсем трезвого вида: мужчины предложили мороженное. Мама учила не разговаривать с незнакомцами, не брать конфеты, мороженное и не садиться в чужие машины, поэтому я начала объяснять, мол все хорошо, а мороженное свое, мужчины, уберите. Так как объясняла я это на украинском языке, тут же была признана бэндэркой и вызвала немного злобы в свой адрес. Мужчина утверждал, что у него День рождения, а если мы не хотим с ними выпить, то мороженное взять обязаны (да, вот такие злобные бандиты в нашем районе). Так как в ситуации языковых проблем, обвинений в бэндэрстве и неместности, я уже бывала, я ответила русским матом, что я очень даже с этого района, про себя даже вспомнила несколько имен, которые возможно спасут мой нос от этого нелепого побития. Русский мат сработал снова и спас меня во второй раз, но мороженное взять нужно было – и мы поддались. Как только два вишневых рожка оказались в наших руках, мужчины нетрезво и раздраженно сказали: вот и всё, чо, сразу, блядь, нельзя так было?! И ушли в ночь праздновать День рождения. Мороженное я, кстати, выбросила в первый же мусорный бак.

Безногий.

Много лет Антон провел в футболе. Там, - говорит, - все легко, там своих от чужих отличаешь по форме. Там если тренер сказал – он знает, о чем сказал, если молодые приходят – знаешь, что будут слушать. И пока ты на поле – твои ребята в тех же цветах что и ты, а врага видно – всегда. А правду тебе всегда скажут судьи, а если судья продался, то в глубине души своей и его, все равно знаешь, что он прав. А вне поля – что. Встречают, говорят, по одежке – и вроде как то же самое, но Антон работал на стройке и робы у всех были одинаковые, а подставляли все равно. Мудаки, - говорит. И тяжело своих отличить от чужих, тяжело своих найти. А когда начинал играть – с пацанами во дворе, то просто знали, кто свои, а кто – нет, пусть ненадолго, но знали. Но тогда вообще все иначе было. Дворовой футбол – концентрат юности. И бутсы сейчас  изношены как тогда, и футболка – выцвела, у всех, - говорит, - выцвела. И свои – тоже выцвели.

И куда я пойду теперь, я же привык к тем правилам, там всегда место свое на поле знаешь, и пасовать – есть кому. Как вы вообще живете – без мяча и команды. У вас даже запасных нету.

Музей нашего времени.

   Однажды я сидела дома и хотелось то ли семечек, то ли повеситься, то ли за тебя, Парфён, замуж выйти. В конце концов решительно решила идти в музей. Музей у нас большой и красивый, по крайней мере был таким, когда я там была в последний раз. И в предпоследний, и перед этим - таким же был.

   Пришла я в краеведческий - а, думаю, на хряков посмотрю и рыб, барсуки и Аскания-Нова - красиво же! Женщины на входе с появлением меня оживились, но виду не очень подавали, зашушукались в уголке, а когда я заговорила на украинском, вовсе потеряли интерес - понаехала. Тётя-кассир внимательно спрашивала, чего я хочу, а я доказывала, что бывала уже у них, но меня предавала плохая память в виде "а там на второй этаж и налево, да? спасибо, а потом? а, а потом скажут". Взяла билетик, как полагается спросила, что у них там ещё есть - говорят, самовары и оружие. Отлично, думаю, барсук, самовар и оружие - именно то, чего мне не хватает в этот день. Давайте, говорю, везде мне билеты! буду у вас часа три торчать и стрелять по самоварам. Шутка, видимо не удалась, женщина строго посмотрела и сказала, что фотографировать нельзя. Т.е. можно, но только телефоном.
   Пошла я на второй этаж и налево, через зал сидят бабушки и проверяют билеты. Не все, правда, но проверяют. Когда заходишь в зал, в котором есть бабушка-смотритель, она тут же исчезает в следующий - т.е. ты остаешься наедине с бизоном и орлом, смотрите друг на друга и решаете, кто из вас сейчас большее чучело, кто из вас экспонат. Учась в школе, когда я ходила в музей, то это было долго, здорово было отставать от экскурсии, но сейчас я сама себе проводник и отстать от себя у меня не получается даже на вечеринках, что уж о краеведческом говорить. Праздно шаталась по запыленным залам, а там и трава, и медальки, и хряк. Хорошо думаю. На моменте интерьеров конца 18-го я почувствовала что-то неладное: скоро закончится. Почувствовала неладное, и уперлась в тупик: все, девушка, дальше нету ничего, но у нас есть НОВАЯ экспозиция. Хорошо, но у меня доступы только к оружию и самоварам - как я туда? А ничего, там про майдан. У этой сонной женщины так загорелись глаза на слове "майдан", что отступать смысла не было - я в тупике, а рядом мушкет. Майданную комнату посмотрела - там все как и везде, но ещё фотографии радостного и упитанного Путилова. После этого меня все-таки повели к ружьям и самоварам, когда я разглядывала винтовки, смотрительница порядка кушала суп. Выхожу - красота, а мне вслед женщина-кассир говорит, "а чего ж вы так быстро? а как же самовары?" смотрю - действительно, сорок минут прошло. "Успела, говорю, всё-все успела". В ответ на это я была заклеймена неодобрительным взглядом, но все равно ушла. Барсук-то на месте.

   Стоя под музеем я решила, что видимо очень растолстела, иначе почему раньше он казался таким большим и интересным, а сейчас - маленьким и пыльным - непонятно. Впрочем, ладно. Пойду-ка, думаю, в художественный.

   Если в музей краеведческий приходят школьники и в самом помещении хоть время от времени бывают тусовки свежей крови, то как в художественном живут - я понятия не имею. Вошла - маленькая комнатка и бюст, иду дальше - комнатка ещё меньше и охранник. Молчаливый и непонимающий. Жестом показал, что мне пора идти направо - подчинилась. Там меня встретили три женщины, которые начали рассказывать, как здесь интересно, но икон сейчас нету, потому как ремонт. очень давно уже ремонт. Хорошо, - говорю, - без икон сегодня, так без икон, все равно пропустила последние двадцать лет исповедей, что уж тут. Женщины спрашивали, где я живу и зачем приехала. "А как вам наш город?" Женщина, - говорю, - это не ваш, а наш город. Развернулась и пошла смотреть.
    Работницы художественного музея были не очень довольны, что им нужно покидать табуретки и шататься за мной по залам, но что же поделать, а вдруг я начну своими ручонками трогать изображения монументальных советских мужчин - кто меня дуру знает. Походила по залам, понравились картины неизвестных мастеров, а в голове мысль: сейчас же буду выходить, а они спросят, понравилось ли! И что я скажу? Рояль красивый? Ценитель из меня, прямо скажем, паршивый. Я когда вижу красивое  - думаю: красиво. Даже не так, я думаю: Красиво! А  что именно красиво и кто сделал красиво я не всегда запоминаю. Картины несмотренные закончились, спускаюсь к выходу и подношу к телефон к уху, мол "Галочка, ты не поверишь!", а сама тем временем поблагодарила женщин на входе, жестом дав понять, что очень телефонно занята, в следующий раз обсудим, дамы. В следующий раз - обязательно после ремонта.

Любовники и Войны бывают разными.

   Во всех вопросах люди бывают нескольких типов. Часто, конечно, не хочется и нет нужды делить их на типы, но так ведь проще. 95 процентов населения, гуманитарии и технари, мужчины и женщины в конце-то концов.

   Любовники, к примеру, тоже бывают двух типов.
 
   Первая группа людей - те, с которыми проснувшись (или даже ещё не уснув), ты чувствуешь возможность поставить на человека свой "флажок" как на завоеванную территорию. И абсолютно нет разницы, сколько там флажков уже понаставлено, ты ИМЕЕШЬ ПРАВО поставить свой. Пурпурного цвета, кораллового, пудрового в конце-концов, если черный, белый, красный и три следующих там где-нибудь уже есть. Ты мысленно ставишь этот флажок, теряешь восторг образа, потому что уже его завоевал. И какая разница, что на час или ночь, это уже случилось - интерес утерян, хочется идти дальше. Обычно такими людьми становятся картинные красавчики, идеальные едва ли не во всем. Их акции в твоих глазах обычно высоки не только по причине этой их карикатурной привлекательности, а также за счет того, что их акции высоки в глазах других людей, но эта очевидная привлекательность очень быстро пресыщает. Да и вообще оказывается так, что в их постель тебя зачастую приводит именно спортивный интерес.
   Я не раз наблюдала, как мужчина добивается невероятно красивую и умную барышню, долго и уверенно идет к победе, а именно в тот момент как она сдавала оборону, он говорил, что встречал рядом эти глаза, готовые влюбиться, её копна волос очень картинно, но уже не захватывающе лежала на соседней подушке, а он только и думал, как бы её теперь домой отправить. Поскорей. И флаг свой (мой) не забудь!
   Это ведь не по причине "все козлы", и это от пола вообще не зависит. Если вам вдруг кажется, что у девочек таких мыслей никогда не возникало, вы - дурак. Стоит также сказать, что эта категория людей -  ни в коем случае не пустышки, просто ты заметил только одну их очень яркую грань, а потом вдруг она угасла. Продолжать дружить - можно, общаться - с радостью, спать - почему бы нет. Но все это уже без стеноломающего желания, без высочайшего воcторга.

   А есть второй тип любовников. Здесь уже всё сложнее свести к общему знаменателю. Вы можете, скажем так, с порога разглядеть в нём секс, но не очевидный для других, а можете до последнего ничего не замечать, но принцип один: в определенный момент в голове что-то замыкает и получая человека всё больше, вам его стает всё меньше. Он скажет, что ты лучшая, он восторженно будет на тебя смотреть, он, черт возьми, познакомит тебя с друзьями, белкой и сестрой, но того чувства, когда ты можешь, не отбрасывая тень, ставить флаг, ты не получишь. И  каждый день, каждый час, каждую минуту ты будешь чувствовать эту необходимость завоевать человека. Не потому что ты такая отвратительная собственница, а потому что только ты почувствуешь, что где-то он начал тебе сдаваться - он приоткроет новую сторону, и битва  (с собой? с призраком?) за территорию снова начнется. Такие люди неисчерпаемы, или же они - просто самые многогранные многогранники (даже если эти грани, как зачастую и бывает, сама себе ты и придумала).
   С этим типом, конечно, интересней, но порой тоже начинает утомлять. Сидишь всегда выгодной стороной к солнцу и к нему, фильтруешь речь с невероятными усилиями к непринужденности, используешь каждую деталь, которую он когда-либо отметил, а этот чертов флажок все ещё жжет руки.

    Самое обидное, конечно, когда все уже свыклись с ролями, и всем уже удобно и привычно, а потом что-нибудь меняется. Меняется в таких случаях всё, обязательно сопровождаясь разочарованием. И игра заканчивается исключительно в этот момент.


   Текст этот, конечно не о сексе. Т.е. не только о нем, просто именно секс - самая простая из всех сложных форм взаимосвязи между людьми. К тому же на его примере очень легко объяснить как на куклах все интеракции.

 Души прячете, так хоть на коленки голые даёте взглянуть

Так мы любили. И нам - воздастся.

   Я почему-то твердо уверена, что все имеют очень похожую историю, прошли через что-то катастрофически неразличимое, решали одинаковые проблемы, разочаровывались в одинаковых людях.
   Мне казалось, все девочки пробовали курить ментоловые сигареты где-то за гаражом, пели странные песни в компании длинноволосых ребят, очаровывались Акселем местного разлива, говорили, что анимешники - страннейшие люди, после Дня рождения просыпались с чувством того, что болят даже волосы, вкус сладкого красного вина, должно быть, знает каждая.
   У меня это все тоже есть в чемодане воспоминаний, и когда начинаю думать о том, какая же это все была глупость, быстро меняю свое мнение. Так просто должно было быть. Мой отец во время своей молодости за бешеные деньги покупал контрабандные пластинки, круглый год ходил в нелепых модных ботинках, которые зимой делали из ног сосульки, а летом носки можно было выжимать. Но они были невероятно крутыми, а он - молодым. Тогда он несколько лет подряд ходил в тонком пальто, тратя деньги вместо добротной зимней одежды на прихоти момента. Сейчас он вспоминает об этом с ностальгической улыбкой, то время закончилось и возвращать его не возникало нужды никогда, но оно было, и это невероятно радует.
   Когда мне было 15, я ходила в подвальный бар, где собиралась очень странная, но удивительная компания, в меню - чай в пакетиках и пиво. Помещение размером с гостиную в моей прошлой квартире, но душевности там было больше чем где-либо еще. В пятничные вечера, казалось, там собирались все: читали стихи, играли на гитаре, на скрипке, на удивительных чуженародных инструментах. Того бара давно уже нету, помещение осталось, возле него собираются гопники и выбирают песни в музыкальном автомате. Наверняка, там даже чая уже нету. Ребята, которые выступали в "Шаде" разбрелись своими дорогами: ведущие корпоративов, замечательные гастролирующие музыканты, любительские группы, а кто-то, конечно, забросил все это дело, подстриг волосы и работает в офисе.
   Я попробовала все это очень рано, катастрофически рано. Точно помню, что тогда увлекалась современной литературой (как же без этого), обсуждала Буковски,советовала кому-то читать Жадана. Это были два последние года в школе, очевидно, я была самой маленькой среди всех, когда мне было 16, в компании своих друзей я завидовала шевелюре каждого из них. Тогда же, в мои 16, мы что-то праздновали у друга дома, на столе было домашнее вино и я искренне удивлялась, как оно может быть таким вкусным и таким легким - удивлялась, пока не встала из-за стола, в тот момент я ещё не знала о такой подлой силе этого напитка. Мои приятели курили траву, а я, будучи девочкой из очень интеллигентной семьи учителей, жутко смущалась находиться рядом с ними. Мне необходимо было всегда быть дома не позже 11 вечера, и я умудрялась жонглировать этими жизнями: маленькой рок-н-рольщицы и невероятно положительной школьницы.
   Когда я приехала во Львов, то чередой удивительных совпадений я очутилась в похожей компании. Бар, в котором Тарас Чубай мне разрисовывал сигарету, официанткой была атлетического сложения татуированная барышня, моими приятелями стали замечательные бисексуалы. То есть после переезда вся эта атмосфера вернулась в мой быт, но уже в несколько измененном виде. Домой больше не нужно было к одиннадцати, трава уже не наркотик, кухни уже без родителей. Мне очень радостно вспоминать именно кухни. На самом деле они были жуткие: сигаретный дым стоял столбом, мы пили ликер из чашек, все так же кто-то играл на гитаре, девочки влюблялись, мальчики врали. Утром все брели на свои остановки, ехали в трамваях и автобусах. Жутко сонные, не замечающие ничего, даже похмелья. Этот период закончился у меня на том же первом курсе. Из той компании я убежала в 17, некоторые контакты все ещё держатся на плаву, но все невероятно изменилось.
   В одном из интервью, у Сергея Шнурова пытались спросить, он все-таки буржуазия, или антагонист эпохи, он поджигает этот мир, или играет в поджог, неплохо существуя в рамках этого мира. На что он сказал, что напиваться в дрова он продолжает и сейчас, даже напялив костюм и будучи ведущим кинопремии, только теперь он предпочитает напиваться дорогим алкоголем.
   Не так давно я стала персонажем ситуации, когда неясно откуда снова взялась эта душевность и взбаламошность "как тогда", а потом посмотрела вокруг - и все не то. Сигареты уже не "ребята, ну у кого-то должна хоть одна остаться", а "мы вчера взяли лишнюю пачку", алкоголь уже в коктейлях, которые подают замечательные официанты, квартира уже не "мама на неделю уехала", а съемная двушка в центре, гитары стали лучше, трамваи превратились в такси, фильмы уже не с ноутбука, а с экрана большого телевизора, к которому подключен мак.
   И все это так хорошо, потому что ничего никуда не исчезло, мы все ещё ребячимся и пьем как советовала Бьорк, но мы повзрослели. И это тоже очень хорошо.

Её сложно вернуть, легко потерять и лучше бы забыть.

   У меня есть есть замечательная подруга Оля, с которой мы могли обсудить всегда и все, но до недавнего времени оставалась одна тема, разговор на которую она, конечно, поддерживала, но пример из собственного опыта ввернуть все-таки не могла. Да, я говорю о сексе. А если уж совсем точно - о самом первом сексе.
   Совсем недавно все очень радостно завертелось, и у Оли начались чудные (по её словам) отношения с прогулками на катере, вечерними поцелуями, походами в кино и общими фотографиями в соцсетях (а куда же без этого). Как настоящие лучшие подруги, мы естественно договорились, что когда наступит день выдачи супружеского долга без супружества, она мне незамедлительно расскажет. Не то, чтоб мне очень важно, но да, мне таки очень любопытно.
   Как-то раз Оленька упомянула о хорошем вечере со своим мужчиной, очень классическом и очевидном: пришли пить вино и смотреть фильмы. Я же, слушая предысторию, уже ждала фейерверков, странных метафор в описании неловкостей и даже каких-нибудь глупых вопросов, но не все так просто. Мужчина в тот вечер, как оказалось, сказал, что так ЭТО не должно произойти, потому что, видите ли, слишком банально. С легким флером обиженности в голосе, Оля таки сообщила (мне, естественно), что педикюр был своевременно сделал. Очень обидно, конечно, когда ты пришла к нему с красным лаком на ногах, выпила вино, посмотрела фильм и ушла. Сразу же. Мелькая этим своим красным лаком на ногах. Услышав этот замечательный комментарий о "слишком банально", лично я уже начала умирать от желания узнать, как же все все-таки случится. Я воображала какие-то невероятные сцены с единорогами, салютами, в римских доспехах и пр. иначе говоря всяческую несуразицу, которая могла бы сделать секс НЕБАНАЛЬНЫМ.
   Спустя некоторое время, свершилось в конце концов это замечательное событие. И что же вы думаете: банально случилось! Никаких сов из Хогвартса или костюмированной ерунды. Так же как в города приходит осень - всегда одинаково. Слегка загрустив о том, что я не услышу замечательных историй на которые можно похихикать по-девичьи, я задала главный вопрос "больно ли?" и ударилась в свое воспоминание.
   Очень забавно, конечно, но у меня все-таки были салюты и больно было. Но, понимаете, салюты грохотали, потому что как раз праздник был - день города, хотя забавно звучит, если упустить уточнения. А больно было вообще по дурацкой причине: я исключительно хорошо помню, что постоянно (благо, недолго) билась макушкой о диван. Я вообще в тот момент ни о чем другом думать не могла - у меня уже начала болеть голова, но я почему-то решила не рассказывать об этом трудящемуся - он и без того в нелегком положении. Во время этой всей вакханалии, очень громко играла одна и та же песня, до сих пор у меня слегка побаливает макушка, когда слышу Smoke on the water. Эх, такую песню ассоциацией испортила!
   Потом мы пошли как раз-таки смотреть салют и, кстати, встретились с Олей. Мальчик долго ещё спрашивал, не жалею ли я, а я про себя напевала там-тум-тум тум-тум-тудуууум и тихо ненавидела спинку его дивана.

Один маленький недостаток.

    Этот пост – результат четырех лет, тысячи перекуров, маленького тюбика слез и моих больших ушей.
    Четыре года назад Настя как в лучших традициях дешевых мелодрам застукала своего мужчину с его одесской любовницей и ушла. Пять лет совместной жизни исчезли за один месяц: именно столько времени ей понадобилось, чтобы забрать вещи, найти новую квартиру и меня - человека, который согласен делить квадратные метры, не требуя приготовления еды и не трахая девушек на солнечных пляжах.

Слава.
    Он был идеально старше, красив и внимателен, всячески раздражал неспособностью кушать разогретую еду, но умел веселиться. Настя была совсем маленькой, поэтому жила с ним пять лет, дружила с его мамой, закрывала рот и любила. Позже она ссорилась с одесской любовницей, звала меня, чтобы вместе придумать остроумный ответ на её пошлости, хотя я советовала просто послать и помолчать. Слава не исчез насовсем, он приходил чинить компьютер, приносил печенье и еще почему-то огромного плюшевого медведя. «А лучше бы духи подарил», - позже ругалась Настя, обнимая игрушку.

Рома-воробей.
    Рома появился вскоре. Высокий и тощий, очень сухой мальчишка, которого все называли неуравновешенным, а при мне он вел себя хорошо. С Ромой Насте было неловко заниматься сексом: «Я боюсь быть сверху, мне постоянно кажется, что он сейчас сломается. Такой ведь маленький, как воробушек», но Рома делал милые вещи, вроде колец на воздушных шариках. Однажды Рома принес нам пылесос. Синий пылесос стал тогда большой радостью, потому что до этого мы летали по квартире с вениками и как-то не додумались, что если пойти в магазин и дать денег, то у нас может появиться такое чудо техники. Недолго музыка играла, Рома был маленьким высокомерным ревнивцем и вскоре исчез. Исчезнув, правда, он появился снова: чтобы забрать пылесос.

Рома.
    Этот Рома был замечательным парнем, который любил Настю, прощал ей всяческие дурачества и, за что особенно мне полюбился, абсолютно разделял мои протесты против валентиновых дней. Рома был спокойным, домашним и семейным, когда Настя хотела идти гулять, он давал ей деньги и говорил «я подожду дома. Хочешь, заберу, когда нагуляешься?». Настя же постоянно тащила его за собой, потому что отрицала подобное домоседство и хотела развлекаться. Обязательно с ним. Рома никогда не устраивал конфликтов и не дарил безвкусных букетов. Когда Настя простудилась, он громко, как Маяковский, зашел ко мне и заставил пить таблетки для профилактики. Вскоре Рома предложил Насте замуж и исчез из нашей жизни.

Саша-СБУшник.
    Саша – самый яркой персонаж этой всей вакханалии. О нем было даже на фейсбуке. Саша появился внезапно и исчез прямиком на Кульпарковскую, но нервы успел он потрепать Насте, мне, соседям, моим друзьям. Рассказывать наново историю о нем уже просто глупо. У нас в квартире стоит картина, на которой изображена Настя – его подарок. Уже после его исчезновения Настя однажды случайно встретилась с его бывшей женой, как и следовало полагать, они сиюминутно нашли общий язык и уйму тем для бесед.

Вася.
    Вася – абзац, который ещё пишется. Кто знает, может, завтра она придет домой и скажет, что я ей больше не нужна, а у неё огромное кольцо на безымянном? Вася молод даже слишком, вспыльчивый и любит обниматься. Абсолютно непонятные для меня скандалы на пустом месте – норма, о них, кстати, быстренько забывают оба участника. Иногда Настя думает, все беды от того, что он младше, Вася же утверждает, что Насте нужно лечить голову, пока ещё есть шанс. Но, не смотря на разногласия, ходит он здесь уже не первый месяц – значит радостно людям.

    Вообще все эти сводки должны были объяснить последний абзац. Не так давно мы с Настей разговаривали, снова выкурив безобразно много сигарет. Она в тот вечер была печальна и раздавлена: Васька не понимает. Он хочет веселья – она хочет быть дома, Рома хотел быть дома – она хотела веселья, Сашка был согласен веселиться, но это уже слишком и т.д. А потом Настя произнесла фразу, которая меня нокаутировала на месте: «Знаешь, лучше всего мне было с Сашкой. У него, конечно, был один минус: он был гулящим и ходил в запои, но с ним было лучше всего». И тут я начала понимать, что все эти несчастные барышни, они же действительно существуют. И им это до безобразия нравится. Вот так осознанно существовать и осознанно страдать.